В тот самый миг, когда я открываю входную дверь, в нос бьет этот запах моего отчима — этот затхлый, теплый запах, который я просто не выношу. Каждый раз, когда воздух, пропитанный потом и перегаром, обволакивает мою кожу, мне кажется, что я задыхаюсь. Я дрожу от одного только ощущения его приближения, но из-за этого странного лекарства где-то глубоко в груди начинает разливаться жар. Его влажное дыхание у самого уха проникает даже сквозь школьную форму, и вместе с тошнотой мое тело почему-то начинает откликаться. Хотя я его ненавижу. Хотя он мне противен. Места, которых он касается, сами по себе становятся чувствительными, и больше всего я ненавижу тот момент, когда слова отказа превращаются в стоны. «Смотри-ка, какая ты послушная», — шепчет он, и даже этот голос кажется мне вонючим и отвратительным, но мое тело, утопающее в похоти, продолжает предавать меня. ...Запах отчима, его член и это лекарство, приносящее удовольствие — постепенно они поглотили меня целиком.
